События

Женщина приготовила из мужа плов и накормила им всю семью!

13 August
96813
81

Женой-красавицей Теймураз гордился. Родственники тоже. Пособили сообща дом отстроить. Вскоре ребеночек появился. И

вся улица пришла поглазеть: белый или смуглый?

Мальчишка уже крепко на ногах держался. Мать души в нем не чаяла.

Теймураз же относился к сыну прохладно.

— Не похож он на меня. Не мой! Нагуляла!

Первая вспышка хоть и была словесной, но ранила сердце Гульнары, как

окрестили на здешний манер славянку Галю.

— Да о чем ты, Теймураз? Присмотрись к сыну — глаза твои, чуть-чуть

раскосые.

— Я и тебе раскосые сделаю.

Обещание молодой муж тут же исполнил. Избил Гульнару хладнокровно и

жестоко. Сын попытался защитить мать, но Теймураз ударил и его. Он упал. Скончался.

— Никому ни слова! — за спиной послышался ненавистный голос. — Врачам

скажешь, что упал с лестницы, ушибся головой. Поняла? Нет, ты лучше

молчи, с врачами говорить буду я.

Мальчика похоронили. Гульнара стала собирать вещи.

— Ты куда это?

— Домой. Так жить я больше не могу.

— Никуда не уедешь! Опозорить меня хочешь?

Несколько дней Теймураз не выпускал Гульнару из дома, держал взаперти.

— Успокоилась? Вот и хорошо. А теперь сходи на базар, закупи продуктов.

Мне тридцать лет исполняется. Или забыла?

Теймураз уехал созывать родню и друзей. Гульнара ушла на базар. Она уже

знала, как отпраздновать юбилей отца и убийцы ее ребенка.

Вечером сели пить чай. Вдвоем.

— Человек пятьдесят будет. Мать поможет приготовить плов.

— Не надо. Я все сделаю сама. У меня все приготовлено. Теймураза после

чая разморило, он начал зевать.

— Иди приляг, — Гульнара обняла мужа, провожая в спальню. Теймураз увлек

ее за собой.

— Подожди. Позже. Я еще на кухне похозяйничаю.

Теймураз еще раз сладко зевнул, веки его слипались. Гульнара

обрадовалась: значит, снотворное подействовало.

В спальню она заглянула через час — полтора. Муж похрапывал. Потрогала —

спит крепко. Дрожащими руками размотала веревку, одним концом продела

под шею. Завязала. Скрутила руки и ноги.

Муж спал почти до утра. Гульнара же не сомкнула глаз. У ног ее лежали

охотничий нож-кинжал и топор. Ждала, когда кончится действие

снотворного. Хотела, чтобы муж знал, за что умирает. Хотела излить все,

что скопилось на душе. Временами только одолевал страх: вдруг, когда

начнет убивать, не выдержат веревки и он вырвется? За себя Гульнара не

боялась. Опасалась, что не сбудется месть.

Пробудившись от сна, Теймураз не понял, что с ним. Руки, ноги затекли. В

голове шумело. Он снова закрыл глаза, надеясь, что это — сон.

— Открывай глаза и уши, муженек, — отрешенно проговорила Гульнара. —

Сейчас ты умрешь. Лютой смертью. И пусть меня простит Бог или Аллах.

Гульнара занесла кинжал над Теймуразом. Тот в страхе закрыл глаза.

— Нет, смотри, смотри, как из тебя будет вытекать поганая кровь. Ведь

тебе же не было страшно, когда кровь текла из меня, из убитого тобой

сыночка.

Острие кинжала вонзилось в живот. Теймураз вскрикнул.


К назначенному времени стали собираться гости. Включили музыку. Свекровь

придирчиво оценивала то, что приготовила невестка. По привычке шипела

под нос, высказывала замечания, добавляла специи, но в целом осталась

довольна - невестка освоила восточную кухню.

— А где Теймураз? — спросил его старший брат. — Гости уже все собрались.

Нехорошо заставлять ждать.

— А он и просил, чтобы не ждали, без него за стол садились, — как можно

спокойнее ответила невестка.

— Ты что сумасшедшая? Или он умом поехал?

— Умом он не поехал, предупредил просто, что таков сюрприз: он будет в

разгар пиршества.

Брат Теймураза недовольно сверкнул глазами. Отец, явно сдерживая

разрывающие его эмоции, дал команду:

- Гости дорогие! Всех просим к столу. Чем богаты, тем и рады. У

именинника важные дела, он немножко задерживается.

Произнесли первый тост, второй, третий…

Хмельные гости нахваливали плов, а затем затребовали: давай именинника!

— Гульнара! Где ты прячешь благоверного?

— Он, наверное, в спальне закрылся.

Шутку острослова встретили одобрительным смехом. И в этот момент на

пороге зала появилась Гульнара. Родственники и гости смолкли, будто

языки проглотили, изумленно тараща глаза на поднос, который держала

перед собой Гульнара.

— Вот ваш любимый сын и друг. Встречайте!

Кто-то вскрикнул, кого-то стошнило. Зазвенела падающая посуда. Женщины

завизжали. Мать Теймураза рухнула на пол. Замертво. Разрыв сердца.

На подносе лежала… голова Теймураза. Волосы гладко и аккуратно зачесаны.

— Съели вы своего именинника. Это все, что осталось, — Гульнара

поставила поднос с головой мужа на праздничный стол, у места,

оставленного специально для опаздывающего виновника торжества.

— Убью! — мертвую тишину расколол крик отца Теймураза, бросившегося на

невестку. Кто-то перехватил его руку с вилкой, занесенную над головой

Гульнары-Гали.

— Опомнись! Остынь!

Гульнара рухнула, потеряв сознание, на пол…

— Возможно, — заключила свой жуткий рассказ попутчица из поезда Москва —

Ташкент, — это и спасло ей жизнь. На суде она ничего не скрывала,

чистосердечно созналась в содеянном. Вместе с мучителем-мужем, вернее,

его останками, хоронили и мать. Отец тронулся умом.


Читайте также
Рекомендуем
Рекомендуем
События

Женщина приготовила из мужа плов и накормила им всю семью!

13 August 
59718
69

Женой-красавицей Теймураз гордился. Родственники тоже. Пособили сообща дом отстроить. Вскоре ребеночек появился. И

вся улица пришла поглазеть: белый или смуглый?

Мальчишка уже крепко на ногах держался. Мать души в нем не чаяла.

Теймураз же относился к сыну прохладно.

— Не похож он на меня. Не мой! Нагуляла!

Первая вспышка хоть и была словесной, но ранила сердце Гульнары, как

окрестили на здешний манер славянку Галю.

— Да о чем ты, Теймураз? Присмотрись к сыну — глаза твои, чуть-чуть

раскосые.

— Я и тебе раскосые сделаю.

Обещание молодой муж тут же исполнил. Избил Гульнару хладнокровно и

жестоко. Сын попытался защитить мать, но Теймураз ударил и его. Он упал. Скончался.

— Никому ни слова! — за спиной послышался ненавистный голос. — Врачам

скажешь, что упал с лестницы, ушибся головой. Поняла? Нет, ты лучше

молчи, с врачами говорить буду я.

Мальчика похоронили. Гульнара стала собирать вещи.

— Ты куда это?

— Домой. Так жить я больше не могу.

— Никуда не уедешь! Опозорить меня хочешь?

Несколько дней Теймураз не выпускал Гульнару из дома, держал взаперти.

— Успокоилась? Вот и хорошо. А теперь сходи на базар, закупи продуктов.

Мне тридцать лет исполняется. Или забыла?

Теймураз уехал созывать родню и друзей. Гульнара ушла на базар. Она уже

знала, как отпраздновать юбилей отца и убийцы ее ребенка.

Вечером сели пить чай. Вдвоем.

— Человек пятьдесят будет. Мать поможет приготовить плов.

— Не надо. Я все сделаю сама. У меня все приготовлено. Теймураза после

чая разморило, он начал зевать.

— Иди приляг, — Гульнара обняла мужа, провожая в спальню. Теймураз увлек

ее за собой.

— Подожди. Позже. Я еще на кухне похозяйничаю.

Теймураз еще раз сладко зевнул, веки его слипались. Гульнара

обрадовалась: значит, снотворное подействовало.

В спальню она заглянула через час — полтора. Муж похрапывал. Потрогала —

спит крепко. Дрожащими руками размотала веревку, одним концом продела

под шею. Завязала. Скрутила руки и ноги.

Муж спал почти до утра. Гульнара же не сомкнула глаз. У ног ее лежали

охотничий нож-кинжал и топор. Ждала, когда кончится действие

снотворного. Хотела, чтобы муж знал, за что умирает. Хотела излить все,

что скопилось на душе. Временами только одолевал страх: вдруг, когда

начнет убивать, не выдержат веревки и он вырвется? За себя Гульнара не

боялась. Опасалась, что не сбудется месть.

Пробудившись от сна, Теймураз не понял, что с ним. Руки, ноги затекли. В

голове шумело. Он снова закрыл глаза, надеясь, что это — сон.

— Открывай глаза и уши, муженек, — отрешенно проговорила Гульнара. —

Сейчас ты умрешь. Лютой смертью. И пусть меня простит Бог или Аллах.

Гульнара занесла кинжал над Теймуразом. Тот в страхе закрыл глаза.

— Нет, смотри, смотри, как из тебя будет вытекать поганая кровь. Ведь

тебе же не было страшно, когда кровь текла из меня, из убитого тобой

сыночка.

Острие кинжала вонзилось в живот. Теймураз вскрикнул.


К назначенному времени стали собираться гости. Включили музыку. Свекровь

придирчиво оценивала то, что приготовила невестка. По привычке шипела

под нос, высказывала замечания, добавляла специи, но в целом осталась

довольна - невестка освоила восточную кухню.

— А где Теймураз? — спросил его старший брат. — Гости уже все собрались.

Нехорошо заставлять ждать.

— А он и просил, чтобы не ждали, без него за стол садились, — как можно

спокойнее ответила невестка.

— Ты что сумасшедшая? Или он умом поехал?

— Умом он не поехал, предупредил просто, что таков сюрприз: он будет в

разгар пиршества.

Брат Теймураза недовольно сверкнул глазами. Отец, явно сдерживая

разрывающие его эмоции, дал команду:

- Гости дорогие! Всех просим к столу. Чем богаты, тем и рады. У

именинника важные дела, он немножко задерживается.

Произнесли первый тост, второй, третий…

Хмельные гости нахваливали плов, а затем затребовали: давай именинника!

— Гульнара! Где ты прячешь благоверного?

— Он, наверное, в спальне закрылся.

Шутку острослова встретили одобрительным смехом. И в этот момент на

пороге зала появилась Гульнара. Родственники и гости смолкли, будто

языки проглотили, изумленно тараща глаза на поднос, который держала

перед собой Гульнара.

— Вот ваш любимый сын и друг. Встречайте!

Кто-то вскрикнул, кого-то стошнило. Зазвенела падающая посуда. Женщины

завизжали. Мать Теймураза рухнула на пол. Замертво. Разрыв сердца.

На подносе лежала… голова Теймураза. Волосы гладко и аккуратно зачесаны.

— Съели вы своего именинника. Это все, что осталось, — Гульнара

поставила поднос с головой мужа на праздничный стол, у места,

оставленного специально для опаздывающего виновника торжества.

— Убью! — мертвую тишину расколол крик отца Теймураза, бросившегося на

невестку. Кто-то перехватил его руку с вилкой, занесенную над головой

Гульнары-Гали.

— Опомнись! Остынь!

Гульнара рухнула, потеряв сознание, на пол…

— Возможно, — заключила свой жуткий рассказ попутчица из поезда Москва —

Ташкент, — это и спасло ей жизнь. На суде она ничего не скрывала,

чистосердечно созналась в содеянном. Вместе с мучителем-мужем, вернее,

его останками, хоронили и мать. Отец тронулся умом.


Читайте также
Рекомендуем